Karachee (karachee) wrote,
Karachee
karachee

Посмотрел Обитаемый остров. Удручен. Хотя фильм сам по себе неплох. Но - недотягивает. Несколько нарезок из книги, чтобы закрыть кое-какие моменты всех тех невнятностей, которые в фильме на каждом углу. При том, что сам мир сделан хорошо. Он некартонный, люди вышли неубедительными. Увы. Не все. Но этого хватило.

Считаю что эти сцены должны были попасть в фильм именно так как написаны, а никак не не в урезанном виде:
мои комментарии курсивом



№ 1 Отчет Фанка

-- Короче говоря, вы его упустили.
-- Я ничего не мог сделать... Вы же сами знаете, как это
бывает...
-- Черт побери, Фанк! Вам и не надо было ничего делать.
Вам достаточно было взять с собой шофера.
-- Я знаю, что виноват. Но кто мог ожидать.
-- Хватит об этом. Что вы предприняли?
-- Как только меня выпустили, я позвонил Мегу. Мегу ничего
не знает. Если он вернется, Мегу тотчас же позвонит мне...
Далее: я взял под наблюдение все дома умалишенных... Он не
может уйти далеко, ему просто не дадут, он слишком бросается в
глаза...
-- Дальше.
-- Я поднял своих людей в полиции. Я приказал следить за
всеми случаями нарушения порядка, вплоть до нарушений правил
уличного движения. У него нет документов... У него нет ни
одного шанса скрыться, даже если он захочет... Я распорядился
сообщать мне обо всех задержанных без документов... По-моему,
это дело двух -- трех дней... Простое дело.
-- Простое... Что могло быть проще: сесть в машину,
съездить в телецентр и привезти сюда человека... Но вы даже с
этим не справились.
-- Виноват. Но такое стечение обстоятельств...
-- Я сказал, хватит об обстоятельствах. Он действительно
похож на сумасшедшего?
-- Трудно сказать... Больше всего он, пожалуй, похож на
дикаря, на хорошо отмытого, ухоженного горца. Но я легко
представляю себе ситуацию, в которой он выглядит сумасшедшим...
И потом, эта вечная идиотская улыбка, кретинический лепет
вместо нормальной речи... И весь он какой-то дурак...
-- Понятно. Я одобряю ваши меры... И вот что еще, Фанк...
Свяжитесь с подпольем.
-- Что?
-- Если вы не найдете его в ближайшие дни, он непременно
объявится в подполье.
-- Не понимаю, что делать дикарю в подполье.
-- В подполье много дикарей. И не задавайте глупых
вопросов, а делайте, что я вам говорю. Если вы упустите его еще
раз, я вас уволю.
-- Второй раз я его не упущу
-- Рад за вас... Что еще?
-- Любопытный слух о Волдыре.
-- О Волдыре? Что именно?
-- Простите, Странник... Если позволите, я предпочел бы об
этом шепотом, на ухо...

Из этой сцены видно, что Фанк это если не игрок, то фигура. В фильме же он форменное тенето без своего мнения, да ещё и неудачливое.

№ 2. Операция легиона

Гай выбежал, а в коридоре уже опять топали сапоги,
появились командиры секций и доложили, что операция проходит
успешно, двое подозрительных уже взяты, жильцы, как всегда,
оказывают активную помощь. Ротмистр приказал скорее
заканчивать, а по окончании передать в штаб парольное слово
"тамба". Когда командиры секций вышли, он закурил новую
сигарету и некоторое время молчал, глядя, как легионеры снимают
со стеллажей книги, перелистывают их и бросают на кровать.
-- Панди, -- сказал он негромко, -- займись картинами.
Только вот с этой осторожнее, не попорти, я возьму ее себе...
-- Затем он снова повернулся к Максиму. -- Как ты ее находишь?
-- Спросил он.
Максим посмотрел. На картине был морской берег, высокая
водная даль без горизонта, сумерки и женщина, выходящая из
воды. Ветер. Свежо. Женщине холодно.
-- Хорошая картина, господин ротмистр, -- сказал Максим.
-- Узнаешь места?
-- Никак нет. Этого моря я никогда не видел.
-- А какое видел?
-- Совсем другое, господин ротмистр, но это ложная память.
-- Вздор. Это же самое, только ты смотрел не с берега, а с
мостика, и под тобой была белая палуба, а позади, на корме, был
еще один мостик, только пониже. А на берегу была не эта баба, а
танк, и ты наводил под башню... Знаешь ты, щенок, что такое,
когда болванка попадает под башню? Массаракш... -- Прошипел он
и раздовил окурок об стол.
-- Не понимаю, -- сказал Максим холодно. -- Никогда в
жизни ничего никуда не наводил.
-- Как же ты можешь знать? Ты ведь ничего не помнишь.
-- Я помню, что не наводил.
-- Господин ротмистр!
-- Помню, что не наводил, господин ротмистр. И не понимаю,
о чем вы говорите.
Вошел Гай в сопровождении двух кандидатов. Они принялись
надевать на задержанных тяжелые наручники.
-- Тоже ведь люди, -- вдруг сказал ротмистр. -- У них
жены, дети. Они кого-то любили, их кто-то любил...

Ротмистер Чачу это не прсто солдафон, но солдафон повоевавший. С историей, с подозрнениями, с любовью к картинам. В фильме он картонный.

№ 3. Допрос выродков

Панди, постояв немного как бы в нерешительности, тем же
четким движением вернулся на место. За столом негромко
разговаривали. "Ты будешь сегодня в собрании, Чачу?" --
Спрашивал бригадир. "У меня дела", -- ответствовал ротмистр,
закуривая сигарету. "Напрасно, сегодня там диспут". - "Поздно
вспохватились. Я уже высказался по этому поводу". -- "Не лучшим
образом -- мягко заметил ротмистру штатский. -- Кроме того,
меняются обстоятельства -- меняются мнения". -- "У нас в
легионе это не так," -- сухо сказал ротмистр. "Право же,
господа, -- капризным голосом произнес бригадир. -- Давайте
все-таки встретимся сегодня в собрании..." -- "Я слышал, свежие
озерные грибы привезли", -- не переставая рыться в бумагах,
сообщил адьютант. "В собственном соку, а? Ротмистр!" --
Поддержал его штатский. "Нет, господа, -- сказал ротмистр. -- У
меня одно мнение и я уже высказал его. А что касается озерных
грибов..." -- Он добавил что-то непонятное и вся компания
расхохоталась, а ротмистр Чачу с довольным видом откинулся на
спинку стула. Потом адьютант перестал рыться в бумагах,
нагнулся к бригадиру и что-то шепнул ему. Бригадир покивал.
Адьютант сел и произнес, обращаясь как бы к железному сиденью:
-- Ноле Ренаду!

см. выше

№ 4 Расстрел Максима

Гай замотал головой. Он хотел что-то сказать, что-то
объяснить, но не было времени и не было слов. Господин ротмистр
вытащил пистолет.
-- Кандидат Сим! В машину! -- каркнул он.
-- Ты идешь? -- спросил Мак.
Гай снова замотал головой. Он смотрел на пистолет в руке
господина ротмистра, и думал только об одном, и знал только
одно: Мака сейчас убьют. И он не знал, что делать.
-- Ладно, -- сказал Мак. -- Я тебя найду. Я все узнаю и
найду тебя. Тебе здесь не место... Поцелуй Раду.
Он повернулся и пошел, так же легко ступая по каменному
крошеву босыми ногами, как и в сапогах, а Гай, трясясь словно в
лихорадке, немо смотрел на его широкую треугольную спину и ждал
выстрела и черной дырки под левой лопаткой.
-- Кандидат Сим, -- сказал господин ротмистр, не повышая
голоса. -- Приказываю вернуться. Буду стрелять.
Мак остановился и снова повернулся к нему.
-- Стрелять? -- сказал он. -- В меня? За что? Впрочем, это
неважно. Дайте сюда пистолет.
Ротмистр, держа пистолет у бедра, навел ствол на Мака.
-- Я считаю до трех, -- сказал он. -- Садись в машину,
кандидат. Раз!
-- А ну, дайте сюда пистолет, -- сказал Мак, протягивая
руку и направляясь к господину ротмистру.
-- Два! -- сказал господин ротмистр.
-- Не надо! -- крикнул Гай.
Ротмистр выстрелил. Мак был уже близко. Гай видел, как
пуля попала ему в плечо и как он отшатнулся, словно налетел на
препятствие.
-- Глупец, -- сказал Мак. -- Дайте сюда оружие, злобный
глупец. Он не остановился, он все шел на господина ротмистра,
протянув руку за оружием, и из дырки в плече вдруг толчком
выплеснулась кровь. А господин ротмистр, издав странный шипящий
звук, очень быстро выстрелил три раза подряд прямо в широкую
коричневую грудь. Мака отбросило, он упал на спину, сейчас же
вскочил, снова упал, приподнялся, и господин ротмистр, присев
от напряжения, выпустил в него еще три пули. Мак перевалился на
живот и застыл.
У Гая все поплыло перед глазами, и он опустился на
подножку машины. В ушах его все еще звучал отвратительный
плотный хруст, с которым пули входили в тело этого странного и
любимого человека. Потом он опомнился, но еще некоторое время
сидел, не рискуя подняться на ноги.
Коричневое тело Мака лежало среди розовых камней и само
было неподвижно, как камень. Господин ротмистр стоял на прежнем
месте и, держа пистолет наготове, курил, жадно затягиваясь. На
Гая он не смотрел. Он докурил до конца, бросил окурок и сделал
два шага в сторону убитого. Но уже второй его шаг был очень
коротким. Господин ротмистр Чачу так и не решился подойти
вплотную. Он произвел контрольный выстрел с десяти шагов и
промахнулся. Гай видел, как каменная пыль брызнула рядом с
головой Мака.
-- Массаракш, -- прошипел господин ротмистр, засовывая
пистолет в кобуру.
Он засовывал долго, никак не мог застегнуть кобуру, а
потом подошел к Гаю, взял его искалеченной рукой за мундир на
груди, рывком поднял и, громко дыша ему в лицо, проговорил,
растягивая слова, как пьяный:
-- Ладно. Ты останешся капралом. Но в легионе тебе делать
нечего... Напишешь рапорт о переводе в армию. Полезай в машину.

В кино же, это "останешься капралом" выглядит совершенно не по Чачунски. Когда ротмистр говорит это в кино, создается ощущение, что у ротмистра приступ шизофрении.

№ 5 Атака на башню

Генерал бросил окурок, полез за пазуху и извлек пузырек с
желтыми таблетками.
-- Внимание, -- сказал он. -- По решению штаба план
операции несколько меняется. Начало операции переносится на
двадцать два ноль-ноль...
-- Массаракш! -- сказал Мемо. -- Что еще за новости!
-- Не перебивайте, -- сказал Генерал. -- Ровно в десять
начинается вечерний сеанс. За несколько секунд до этого каждый
из нас примет по две такие таблетки. Далее все идет по плану с
одним исключением: Птица наступает как гранатометчик вместе со
мной. Все мины будут у Мака. Башню взрывает он один.
-- Это как же? -- Задумчиво сказал лесник, разглядывая
схему. -- Это мне никак не понятно. Двадцать два часа -- это же
вечерний сеанс... Я же, извиняюсь как лягу, так и не встану,
пластом лежать буду. Меня же, извиняюсь, колом не поднимешь...
-- Одну минуту, -- сказал Генерал. -- Еще раз повторяю:
без десяти секунд десять все примут болеутолитель. Понимаете,
лесник? Болеутолитель примете. Таким образом, к десяти часам...
-- Знаю я эти пилюли, -- сказал лесник. -- Две минуты
облегчения, а потом совсем в узел завяжешься... Знаем,
пробовали.
-- Это новые пилюли, -- сказал Генерал. -- Они действуют
до пяти минут. Добежать до капонира и бросить гранаты мы
успеем, а все остальное сделает Мак.

(...)

- Новый план дает следующие преимущества, -- говорил
Генерал. -- Во-первых, нас в это время не ждут. Преимущество
внезапности. Во-вторых, прежний план разработан уже давно, и
достаточно велика опасность, что противнику он известен. Теперь
мы противника опережаем. Вероятность успеха увеличивается...

(...)

-- Две минуты -- время большое, -- сказал Лесник. -- За
две минуты я их там всех голыми руками передавлю. Добежать бы
только.
-- Добежать бы... Да-а... -- с какой-то зловещей
мечтательностью протянул Зеленый. -- Верно, Мак?
-- Ты ничего не хочешь сказать, Мак? -- спросил Генерал.
-- Я уже говорил, -- сказал Максим. -- Новый план лучше
старого, но все равно плох. Дайте я все сделаю сам. Рискните.
-- Не будем об этом, -- сказал Генерал раздраженно. -- Об
этом -- все. Дельные замечания у тебя есть?
-- Нет, -- сказал Максим. Он уже жалел, что снова затеял
этот спор.

Если этого не знать, атака на башню и последующие манипуляции Максима с тросом и транспортировокй трупов волоком выглядит нимало удивительно.

№ 6 Охота на железяки. Крепость. Глолваны.

-- Вот так и только так, -- сказал Зеф менторским тоном.
-- А если будешь делать не так, надеру уши.
-- Почему? -- спросил Максим. -- Я хотел его остановить.
-- А потому, -- ответил Зеф, -- что граната могла
рикошетом засадить в ракету, и тогда нам был бы капут.
-- Я целился в гусеницу, -- сказал Максим.
-- А надо целиться в корму, -- сказал Зеф. Он затянулся.
-- И вообще, пока ты новичок, никуда не суйся первым. Разве что
я тебя попрошу. Понял?

(...)

-- Вряд ли, -- сказал он наконец. -- Вряд ли отсюда можно
чем-нибудь особенным управлять. Во-первых, слишком здесь все
просто, скорее всего это либо станция наблюдения, либо одна из
контрольных подстанций... Тут все какое-то вспомогательное... И
машина слабая, не хватит даже, чтобы десятком танков
управлять... А потом, здесь же все развалилось, ни к чему
нельзя притронуться. Ток, правда, есть, но напряжение ниже
нормы: котел, наверное, совсем забило... Нет, Зеф, все это не
так просто, как вам кажется.

(...)

-- Это, пустыня. Это, друг мой, от нас километров
четыреста... -- Он отодвинулся от окуляров и поднял глаза на
Максима. -- Сколько же они труда во все это вбили, мерзавцы...
А что толку? Вон, ветер гуляет по пескам, а какой это был край!
Меня до войны мальчишкой еще туда на курорт возили... -- Он
встал. -- Пойдем отсюда к черту, -- сказал он горько и взял
фонарик. -- Мы с тобой тут ничего не поймем. Придется ждать,
когда Кузнеца сцапают и посадят... Только его не посадят, а
расстреляют, наверное... Ну, пошли?

(...)

-- Массаракш, -- пробормотал Зеф. На полу поперек коридора
лежал человеческий скелет. Зеф снял с плеча гранатомет и
огляделся. -- Этого здесь не было, -- сказал он. -- Да, --
согласился Максим. -- Его только что положили. Сзади, в глубине
подземелья, вдруг разразился целый хор гортанных протяжных
воплей. Вопли мешалиись с эхом; казалось, что вопит тысяча
глоток, и все они вопили хором, словно скандируя какое-то
странное слово из четырех слогов. Максиму почудилась издевка,
вызов, насмешка. Затем хор умолк так же внезапно, как и
начался. Максим снова посмотрел на скелет.
-- По-моему, это намек, -- сказал он.
-- По-моему, тоже, -- пробурчал Зеф. -- Пойдем поскорее.

В нынешнем киновиде Зеп и Вепрь выглядят этакими недоумками с мыслями за неимением баб исключительно о жратве и пушках. Что они делают в лидерах подполья совершенно непонятно.

- Да? -- сказал Вепрь.
-- Давайте договоримся сразу, -- твердо сказал Максим. --
Я не желаю действовать вслепую. Я не намерен заниматься делами,
которые, на мой взгляд, нелепы и ненужны.
-- Например? -- сказал Вепрь.
-- Я знаю, что такое дисциплина. И я знаю, что без
дисциплины вся наша работа ничего не стоит. Но я считаю, что
дисциплина должна быть разумной, подчиненный должен быть
уверен, что приказ разумен. Вы приказываете мне быть связным. Я
готов быть связным, я годен на большее, но если это нужно, я
буду связным. Но я должен знать, что телеграммы, которые я
посылаю не послужат бессмысленной гибели и без того несчастных
людей...
Зеф задрал было бородищу, но Вепрь и Максим одинаковым
движением остановили его.
-- Мне было приказано взорвать башню, -- продолжал Максим.
-- Мне не объяснили, зачем это нужно. Я видел, что это глупая и
смертельная затея, но я выполнил приказ. Я потерял троих
товарищей, а потом выяснилось, что все это -- ловушка
государственной прокуратуры. И я говорю: хватит! Я больше не
намерен нападать на башни. Более того, я буду всячески
препятствовать операциям такого рода...
-- Ну и дурак! -- сказал Зеф. -- Сопляк.
-- Погодите, Зеф, -- сказал Вепрь. Он по-прежнему не
спускал глаз с Максима. -- Другими словами, Мак, вы хотите
знать все планы штаба?
-- Да, -- сказал Максим. -- Я не хочу работать вслепую.
-- А ты, братец, наглец, -- объявил Зеф. -- У меня даже
слов не хватает, чтобы описать, какой ты наглец!.. Слушай,
Вепрь, а он мне нравится. Не
-ет, у меня глаз верный...
-- Вы требуете слишком большого доверия, - холодно сказал
Вепрь. -- Такое доверие надо заслужить.
-- И для этого валить эти дурацкие башни? - сказал Максим.
-- Я, правда, всего несколько месяцев в подполье, но все это
время слышу только одно: башни, башни, башни... А я не хочу
валить башни, это бессмысленно! Я хочу драться против голода,
разрухи, коррупции, лжи... Я понимаю, конечно, башни мучают
вас, просто физически мучают... Но даже против башен вы
выступаете как-то по-дурацки. Совершенно очевидно, что башни
ретрансляционные, а значит, надо бить в Центр, а не сколупывать
их по одной...
Вепрь и Зеф зеговорили одновременно.
-- Откуда вы знаете про Центр? -- спросил Вепрь.

(...)

-- Подождите, -- сказал Максим. -- Уберите руки.
Освободить район... Ну, хорошо, а дальше?
-- Всякий сопляк тут приходит и говорит, что мы гибнем
зря, -- сказал Зеф.
-- А дальше? -- настойчиво повторил Максим. -- Легионеры
подвезут излучатели, и вам конец?
-- Черта с два! -- сказал Зеф. -- За это время население
района перейдет на нашу сторону, и не так-то просто им будет
сунуться. Одно дело -- десяток так называемых выродков, а
другое -- десять тысяч, сто тысяч озверевших...
-- Зеф, Зеф! -- предостерегающе сказал Вепрь. Зеф
нетерпеливо отмахнулся от него. -- Сотни тысяч озверевших
горожан, фермеров, а может быть, и солдат, которые поняли и на
всю жизнь запомнили, что их бесстыдно дурачат...

Итак есть штаб подполья, т.е организация, а не самодеятельность с автоматами, есть какие-то планы. Есть Максим, который определился что и как теперь он намерен делать. На основе того, что он уже знает. Знает что значит здесь доверять и недоверять. И да, он теперь в команде. А не белокурый мальчик, который решил, поскольку есть оказия, сделать ноги на юг ещё посмотреть что там.

Потом из-за кустов, вылезших на дорогу, появились Зеф и
Вепрь, увидели танк и зашагали быстрее. Максим поднялся и пошел
им навстречу.
-- Жив! -- сказал Зеф вместо приветствия. - Кашку твою я,
брат, того... Не в чем нести, а хлеб принес, лопай.
-- Спасибо, -- сказал Максим, принимая краюху.
Вепрь стоял, опершись на миноискатель и молча смотрел на
него.
-- Лопай и удирай, -- продолжал Зеф. -- Там, брат, за
тобой приехали.
-- Кто? -- спросил Максим, перестав жевать.
-- Нам не доложился, -- сказал Зеф. -- Какой-то долдон в
пуговицах с головы до ног. Орал на весь лес, почему тебя нет,
меня чуть не застрелил... А я знай глаза таращю и докладываю:
так мол и так, погиб на минном поле, тело не найдено...
Он обошел танк вокруг, сказал: "Экая пакость... ", Уселся
на обочине и принялся свертывать цигарку.
-- Странно, -- сказал Максим. -- Зачем? На доследование?
-- Может быть, это Фанк? -- негромко спросил Вепрь.
-- Фанк? Среднего роста, квадратное лицо, кожа шелушится?
-- Какое там! -- сказал Зеф. -- Здоровенная жердь, весь в
прыщах, дурак дураком -- легион!
-- Может быть, по приказу Фанка? -- спросил Вепрь. Максим
пожал плечами и отправил в рот последнюю корку. -- Не знаю, --
сказал он. -- Раньше я думал, что Фанк имеет какое-то отношение
к подполью, а теперь не знаю, что и думать...
-- Тогда вам действительно лучше уехать, - проговорил
Вепрь. -- Хотя, честно говоря, не знаю, что хуже -- мутанты или
этот жандармский чин...



p.s. а вот кстати ещё ответ почему ротмистр Чачу вышел таким, каким вышел

- А потом он что, разочаровывается? Или может быть радуется, потому что с самого начала подозревал, что Мак – не до конца свой?

- Нет-нет-нет, я так глубоко не копаю, не копаю и не хочу. Я знаешь что - я в своих ролях летаю... Вот так.
Subscribe

  • В этот день 15 лет назад

    Походу вопрос мироустройства был мною закрыт в аккурат 15 лет назад. Боже, как давно это было, но сколь мало воды утекло.

  • (no subject)

    Попалось сегодня мельком во френдленте у кого-то рассуждение о том, что "картина мира" это плохо. Плохо потому, что она есть идеология. А идеология -…

  • (no subject)

    ЖЖ регулярно пихает в уведомления совершенно лютую фигню, под рубрикой: "Это может быть вам интересно." Мне интересно с хуя ли? по какой…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments