Karachee (karachee) wrote,
Karachee
karachee

Categories:
Очередной странный сон. Я в "домашнем" мире. Мир который мне тому, который спит очень хорошо знаком. Я тот в нем живу. У меня есть здесь своя память и своё совершенно отдельное мироощущение. Очень глубокое и теплое. Бесстрашное. "Домашних" миров у меня несколько. Здесь я почти ничего про них не помню, там знаю всё. Я сижу за столом и пишу лекцию. Профессор ходит и что-то рассказывает, в аудитории около тридцати сутдентов, за окном солнечный день, но солнце скрыто отдельной тучей. Я совершенно по особому ощущаю каждого сидящего. Мой дар эмпатии усилен не порядок. Я слышу их всех сразу. Слышу что они чувствуют сейчас. Более того, я могу читать что они чувтсвуют по отношению ко мне, друг к другу, к любым предметам и катеогриям. Их сознания выдают автоматизмы и испытываемые чувства совершенно открыто. Вот кто-то восторгается профессором и недоволен жестким седением, а ещё ему не нравится солнце и что-то после окончания занятий ждет волнующее и приятное. Я могу даже считать что он чувствует входя в здание университета и погружаясь в знакомый запах шардеробной. Я ощущаю как никогда. И я пишу лекцию. А профессор прерывается и начинает говорить с девушкой. Успокаивающе. Её голова наклонена ближе к тетради, волосы длинные и она прячет в них лицо как будто смущена. Но ей владеет только огромная всепоглощающая грусть. Она не отвлекается на мое сканирование и я ощущаю в ней нечто иное, что стерло привычные реакции и эмоции оставив на их месте только эту грусть. Совершенно особую на вкус и чем-то знакомую. Профессор говорит, что ей придется теперь учиться писать заново. Как и многое другое. Слишком размашистые линии, крупные неровные буквы, это результат инициации. Новый метаболизм ускоряет движения, а мозгу нужно время, чтобы привыкнуть к тому, что мышцы вампира намного сильнее обычных человеческих. И я ощущаю на сколько он при этом спокоен и как ситуация действительно не вызывает в нем никакого движения. Он делает то, что делал всегда. Объясняет сущее не привнося туда себя. В отличие от прочих сидящих здесь. Эта целая гамма. Вот двое стараются не думать, они в смятении и не знают как реагировать. Вот у девушки в ярком платье смесь зависти, удивления и болезненного интереса. Как к чему-то постыдному, интимному. Ещё несколько похожих неловких взглядов. И той вперди, с детскими косичками недоумение граничащее с обидой, она считала ТУ подругой, а теперь не может считать. И парень справа от меня. Там я знал его имя. Его интерес граничит с сожалением. Я считываю это все и сразу. И тут мои глаза опускаются на исписанный лист. Мои буквы велики и строчки отстоят друг от друга как будто я пишу стараясь истратить как можно больше бумаги. Я вдруг вспоминаю что-то. И начинаю понимать. Я пытаюсь писать мельче и мне это удается, я пишу слово, потом другое и мои буквы словно состоят из углов. А потом строка уходит круто вниз и я выпрямляю её загнув кверху. И тот что сидит рядом, тоже видит это и его интерес замыкается на мне. Он не опасный, он пахнет сговором и приправлен авантюризмом. "Давно?" - произносит он. "Три дня" - отвечаю я, хотя в памяти всплывает знание, что две недели. Две недели это много. Ещё я вдруг осознаю, что ЭТО произошло на другой планете или в другом мире, не здесь. И о да, процесс действительно был достаточно интимный. Я окунаюсь в поток собственных чувств, я сканирую себя. Это было что-то вроде измены. Измены человеческому во мне. Измены человечеству. Но это было и изнсилованием, потому что ОНИ, они не спрашивают желания. И не объясняют своего выбора. И это мудро. Там где про них знают, где жаждут стать ими и не жаждут одновременно. Это очень тонкая вязь в умах людей. Я понимаю. Я думаю, что вампирам следовало бы выдумать то,что люди после смерти попадают в рай, а вампиры утрачивают эту возможность. Следовало бы, если бы люди уже не выдумали это раньше. Но во мне нет грусти. Не было. Я принял то, что произошло. Я ощутил в головах пишущих лекцию гаснущее внимание. Я читал их отношение к вампирам. Там не было страха. Совсем. Вампиры здесь были что-то вроде Била Гейтса. Недостижимо богаты. Не деньгами. Но отношение к ним было "правильным". Так человек, который ездит на маршрутке относится к тому, кто ездит на форде. Кровь была где-то далеко, вампиры не убивали. И тут я посмотрел в окно и увидел как из за тучи выходит солнце. Ну и что дальше, подумалось мне, сечас кто-то загнется. Но этого не случилось. Я смотрел на молнце не щурясь. Оно было притемненным. Между мной и солцем висел невидимый прочим магический щит. И на щите светилась эмблема моего клана. Три загогулины. Не помню что это был за клан, но я испытал легкое разочарование. Это был клан изветсный своими бойцами-магами, а я ценил себя не за такие качества. Это был укол-ощущение.Яркое и болезненное. А потом мы уже шли по улице. Я и тот, который с именем. И мы шли ко мне. Он что-то говорил, но я уже его прочитал. Он хотел быть полезным. Он не желал быть вампиром и боялся этого. Но он знал, что вампиров окружает таинственность к котрой влечет людей. Он хотел быть вхожим, хотел примерить часть этой таинственности на себя. Хотел выделяться как обладаетль доверительных отношений с вампиром. Кроме того он хотел играть на том, что я хочу скрывать свою сущность. И ещё в нем билась некоторая пелена страха, которую он гнал. Он не знал, что я с ним сделаю. То ли попрошу подставить шею, то ли вдруг убью его, чтобы никто не знал мою тайну. Пелена была как море. Она гнала волну за волной и он словно захлебывался, его горло сводило и он прерывал болтовню. Я ещё не знал, что мне с ним делать, но его позиция "использовать меня" как удобрение для роста его популярности позволяло мне не испытывать каких-то этических трудностей. Я осознал, что он мне нужен сейчас для экспериментов. Я понятия не имел что я могу и в чем нуждаюсь. Я решил разогнать пелену и завоевать его доверие привычным способом. Посеять у него в страшное жуткое подозрение относительно меня, а потом ненароком рассеять его. Тогда человек ощущает жуткий стыд от того, что мог подумать такое и его доверие ко мне становится безграничным. Любое подозрение моментально вытесняется воспоминанием и вынырнувшим чувством стыда. Я предложил пройти ему в мою берлогу впереди меня, оставаясь у него за спиной. Он испуганно оглянулся посмотреть нет ли свидетелей того, что он ко мне заходил. Ему очень хотелось отказаться, но страх его перерос ту стадию, когда он заставляет бежать, теперь заставлял подчинятся. Я улыбнулся, по "другому" истолковав его поведение и успокоил, сказав, что мои соседи пожалуй примут нас за любовников. Это был очень мощный посыл. Его самоощущение перевернулось мгновенно. Я не читал его мыслей, я угадывал их по эху. Все, что он видел, это мой почерк. Но не подделал ли я его специально, чтобы выдать себя за вампира и заманить его к себе для реализации моих сексуальных фантазий. О, это было нечто. Внутри я хохотал и ликовал словно человек впервые увидевший что-то вроде Ниагарского водопада, его эмоциональная буря была чем-то совершенно выдающимся. И да, мысль о том, что кто-то решит выдать себя за вампира казалась очень крамольной. Это было очень непремлемо, противоречило всему. И эти мысли вдобавок убивали надежду на такой близкий приз прикосновения к тайне. К халату "популярности", что он уже успел примерить и так себе в нем понравиться. Сейчас он был мой, он был готов делать, что угодно, лишь бы прогнать подозрение. Готов был подставить шею. Потом я проснулся. Мне просто приятно знать, что ты меня читаешь

После сна у меня осталось удивительно теплое ощущение внутри. Совершенно беспричинное и непроходящее. Оно здесь со мной.
Tags: домашние миры, сны
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments