January 27th, 2004

glaz

Из последнего Аджара

Я сделал его более четким и чутким, более цельным, более ... я не помню, не могу помнить. Как он сделал меня. Я сделал его правильно и верно, без единой ошибки. Сделал чтобы он проснулся и жил. Чтобы я жил. Я должен был стать им и проснуться. Так было всегда и это единственный способ. Но он побежал. И я побежал за ним вытянув руку. Я знал что все идет как надо, он делает все как надо ибо безупречен. Сейчас здесь он безупречен и потому если я не понимаю, что происходит, то все равно все идет как надо. Но я знаю лишь один способ "как надо", я должен стать им и проснуться и я могу делать лишь то, что делаю, бежать, догнать и коснуться. Чтобы оказаться в нем, оставив себя здесь. Оставив ничто, неважно что. Что-то, что уже не будет мной или будет, но потом когда я проснусь это не будет иметь никакого значения. Но он вдруг открыл дверь и скользнув в неё захлопнул за собой. И я остановился перед дверью, потому что за ней не было ничего, за ней была неопределенность, сама дверь была неопределенность созданная не мной. И это был конец тому что было всегда. Я понял, нет я заподозрил, что проснется он, а не я. Но я его чувствовал там за дверью и тогда она стала прозрачной. Он, не я, посмотрел на меня и сделал неприличный жест. А потом заговорил, и я испытал удивительное чувство восторга, экстаза, постижения, все стало прозрачным и очевидным. Но я уже просыпался и граница пробуждения стирала ощущение принадлежности к истине. Мое тело уже ощущало тепло кровати и шум воды в ванной, а я все ещё тянулся и слушал то, что он говорит или говорил. Я слышал слова:

Я механизм который делает неопределенное определенным. Зачем ты пытаешься сделать определенным меня?

И я говорил:

Если я стану оперделенным, разве смогу я коснуться неопределенного. Разве смогу я создать неопределенное?

И прежде чем проснуться и вынырнуть дверь успела утратить прозрачность, и я по эту сторону двери увидел свое лицо, это было лицо агента Смита.